Патрик Хьюсингер: «В "Амнезии" главное – это любовь и доверие»

nickdurand

2 октября в 22:25 на канале Sony Sci-Fi стратурет сериал «Амнезия». Главную роль в нем сыграла звезда «Касла» Стана Катик: ее героиня – агент ФБР Эмили Бирн, которая расследует дело одного из самых известных убийц Бостона. Эмили бесследно исчезает, а шесть лет спустя ее находят в заброшенном доме, запертую в огромный стеклянный короб, наполненный водой. Эмили почти ничего не помнит о времени, проведенном в заточении. Самое ужасно то, что после спасения она оказывается под подозрением в серии жутких убийств – преступник умело ее подставил. Эмили вынуждена бежать, чтобы продолжить расследование и доказать свою невиновность.

Трагедия жизни Эмили в том, что ее семья решила, что она мертва и похоронила ее. Муж Ник Дюран, также агент ФБР, сдался, перестал расследовать похищение жены и женилася на другой женщине. И теперь, когда Эмили вернулась, Ник не знает, как быть, его мучает чувство вины, он стоит перед выбором – вернуть ли себе прошлую жизнь или сохранить новую. Ситуация осложняется тем, что ему поручено расследовать дело Эмили и выяснить, она ли виновата в жестоких убийствах.

Ника сыграл Патрик Хьюсингер, известный по роли противника Тома Круза в картине «Джек Ричер 2: Никогда не возвращайся», а также по сериалам «Хорошая жена» и «Сплетница».

Как вы бы описали характер Ника?

Ник – агент ФБР, и он – глубоко травмированная личность. Шесть лет назад он потерял жену, и за эти годы ему пришлось научиться как-то с этим справляться, пришлось собрать себя по кусочкам. Но от него прежнего осталась лишь оболочка. Он – интроверт и выражает свои чувства несколько иначе, чем многие другие персонажи, которых мы видим на экране. Например, он довольно сдержан. Он не знает, как выразить страсть, как и большинство людей. Он прячет боль глубоко внутри.

Пришлось ли вам овладеть какими-то новыми навыками, чтобы его сыграть?

Да. Ну, именно чтобы сыграть его, новые навыки не понадобились, но мне пришлось научиться кое-чему новому в процессе съемок «Амнезии», потому что я еще не играл в сериале, десять серий которого снимались бы одновременно, как получилось здесь. Мы в основном снимали сцены по принципу локаций, поэтому в один день я мог играть в сцене из первой серии, где моей жены всё еще нет, а затем мне могло понадобиться сыграть сцену из пятой серии, где она уже вернулась, и со мной происходит что-то очень тяжелое, а затем в тот же день мне приходилось изображать что-то из десятой серии. И это было нелегко. Перед всеми актерами во время съемок стояла задача: ясно представлять не только сюжет, но и отслеживать, как меняются чувства героев, меняются они сами, их отношения, держать в голове логику всего этого. Это сложно, словно жонглируешь множеством шаров сразу – но зато это прекрасное упражнение.

Что вас привлекло в этой истории?

В первую очередь в «Амнезии» меня привлек сценарий. Как и большинство актеров, я получил его, чтобы принять участие в пробах, прочел и подумал, что история очень интересная. Обычно, когда снимается криминальный триллер вроде этого, мы мало что знаем о героях, и, скажем, об их обычной жизни дома – их личной жизни, их мотивации. Но иногда всё по-другому – например, в великих криминальных триллерах Хичкока или в фильмах о Борне: это как раз криминальные триллеры, основанные на характерах персонажей. Вот этот сериал именно такой. Поэтому я немедленно захотел узнать, кто же режиссер, потому что такому сериалу нужен очень хороший режиссер. Мне сказали, что это Одед Раскин. И я стал пытаться что-то про него разузнать. Я не мог найти никаких его сериалов, поэтому попросил тех, кто занимался кастингом, прислать мне его сериал, снятый в Израиле. Он называется «Под чужим флагом». Я включил его и не мог оторваться целую ночь. Затем снова позвонил помощникам режиссера и сказал: «Мне не важно, понравилась ли ему та проба, которую мы записали – если не понравилась, позвоните мне, я вернусь и сделаю всё, что угодно». Потому что в тот момент я уже знал, что мне нужно работать с ним, и если бы у меня появилась такая роскошная возможность работать с ним именно над этой историей, то это была бы просто вишенка на торте.

Вам пришлось играть в очень эмоциональных сценах. Как вы к этому готовились?

У разных актеров совершенно разные методы подготовки к эмоциональным сценам. И мои собственные методы меняются от проекта к проекту. Если вы играете что-то на сцене, вы можете позволить себе роскошь репетиций и в процессе лучше понять своего героя, и тогда гораздо легче, если можно так сказать, окунуться в ситуацию с головой. На самом деле я совсем не исповедую систему Станиславского, но кое-что из такого стиля игры я почерпнул. Например, я должен проснуться утром, наполненный энергией того состояния, которое охватывает в этот момент моего персонажа, особенно в эмоциональных эпизодах. Это должно повариться внутри меня. И я должен весь день носить это в себе, и подогревать до определенного градуса, чтобы, когда скажут «Мотор», попасть именно в нужное настроение. Сложность в том, что травмы, которые Ник переживает в «Амнезии», крайне разнообразны, у него так много травм в течение этих десяти серий, и о них рассказывается крайне подробно. Мне как актеру требовалось показать и психологическое развитие, и то, как этот человек имеет дело с такими травмами и с переменным успехом преодолевает горе.

Что, как вам кажется, является главной темой сериала?

Думаю, в «Амнезии» это любовь и доверие. Способны ли вы любить себя? Как далеко вы можете зайти ради тех, кого любите? Что вы готовы сделать для тех, кого любите? И доверие. Можете ли вы доверять себе? Доверите ли вы себе принять правильное решение в трудной ситуации? Верное моральное решение, даже если иногда это решение может привести недопустимым действиям? Вот вопросы, с которыми все наши персонажи сталкиваются неоднократно в ходе этих первых десяти серий.

Как вы думаете, это универсальные темы, которые затрагивают международную аудиторию?

Безусловно. Я думаю, что наша международная аудитория прочувствует эти темы, опираясь на собственный семейный опыт. Я думаю, что у всех есть члены семьи, которых они любят или когда-то любили, даже если ваша душа была ранена или чувства ослабели. Мы знаем, что такое любить родителей, знаем, что такое любить наших детей, наших мужей, наших жен, наших подружек или наших парней. И, говоря о международной аудитории, думаю, им несложно будет спросить себя – если бы они оказались в такой же ситуации, зашли бы они так же далеко, как эти люди? Смогли бы они принять вызов и обеспечить безопасность тех, кого любят?

Каково было сниматься в Болгарии?

Мне нравится Болгария. Я хорошо провел там время. Я лично предпочитаю сниматься в холодную погоду, а не жаркую. Когда мы приехали, там лежали высокие сугробы, и это было прекрасное зрелище. У меня в семье есть болгарин, женившийся на моей родственнице, и мне всегда хотелось там побывать. Это был первый случай, который мне представился. Также могу сказать, что вся болгарская команда крайне трудолюбива, все были настоящими профессионалами, сосредоточенными на работе и отдававшими ей все свои силы, а это то, на что я очень хорошо реагирую. Видит бог, не могу дождаться, когда вернусь и снова смогу там поработать.

Почему вы предпочитаете сниматься в холодную погоду, а не жаркую?

Ну, это лично мое предпочтение. Я сам из Флориды, и мне очень нравится снег. Мне нравятся устроить берлогу в гостиничном номере, это сонное настроение и сосредоточенность. Если честно, думаю, что если снаружи тепло, это слишком хорошо, слишком большое искушение выйти на улицу и во что-нибудь поиграть. Это как с писателем, который должен закрыться в лесной хижине. Вы как бы привязываете себя к месту и просто разворачиваетесь к работе, и это единственное, что имеет значение, это единственное, что существует. Мне нравится такая атмосфера. Такое отношение.

Вы много играли на сцене, но что вам больше всего нравится в съемках для телевидения?

Ну, это разные вещи, правда? И в каждом случае емть свои преимущества. В целом, в съемках для экрана самое волнующее вот что. Во время игры на сцене крайне трудно уловить и отразить мысли. Это невозможно, как бы ты не старался, как бы ты не посылал импульсы, чтобы объяснить свое поведение, как бы ты ни рассказывал историю публике, с какой бы интонацией не преподносил каждую строчку. Никто не может заглянуть прямо тебе в лицо, когда ты на сцене. Может, в каких-то редких случаях, но публика не может подняться на сцену и увидеть, что ты думаешь. Мне очень нравится, что у камеры есть возможность улавливать тончайшие движения мысли, ее оттенки. Это необыкновенно волнует. И наоборот, что хорошо во время игры на сцене. В уже снятом кино вы отделены от зрителей, между вами экран. Вы не находитесь в одной комнате. А у театра есть уникальная власть собрать вас в одном и том же месте. Вы в одной комнате. Здесь только одна возможность. «Я прямо здесь, в этой комнате, и я собираюсь рассказать вам историю, и я не смогу остановиться, всё бросить и уйти. Если я не поймаю мгновение, то должен буду двигаться дальше». А у экрана есть роскошь очень тонких моментов. И я думаю, что и там, и там вы услышите захватывающие истории.

Вы упомянули, что работа с режиссером Одедом Раскином была для вас большой удачей. Как вам этот опыт?

Одед – один из самых одаренных режиссеров, с кем я когда-либо работал. У него очень ясное видение, очень четкая точка зрения на то, что он хочет сделать. Он своего рода «безумный ученый» – словно удаляется в лабораторию, смешивает там в пробирках свои чудесные вымыслы и снова выходит к нам. Но при этом он очень хорошо приспосабливается. Актеры приходят к нему с идеями, и ему нравится сотрудничать. Мы приходим, что-то меняем, и иногда у нас, актеров, есть идея получше, но первое, что я когда-то узнал о Одеде, – отчего я понял, как и про любого другого режиссера, что он замечательный, – это его прекрасный вкус. Вы сразу можете понять, какой у человека вкус, если вы посмотрите то, что он снял… Например, я посмотрел «Под чужим флагом», и именно поэтому узнал, что он великий режиссер, что у него потрясающий вкус, потому что в этом фильме с ним работал потрясающий дизайнер, потрясающий оператор, и актеры были собраны невероятные. Конечно, это комплимент тем, кто занимался кастингом, но именно за режиссером последнее слово, брать актера или нет. И вовсе не по исполнителям главных ролей можно это понять. Даже те, кто играет на втором и третьем плане, они – часть общей атмосферы, той истории, которую ты пытаешься рассказать. И подобные детали говорят о том, что режиссер достаточно ответственный и достаточно умный, чтобы вкладывать средства в мелочи производства. Именно так можно узнать уровень его таланта. И у Одеда всё это есть. Есть такое умение. И мы каждый день чувствовали, что мы – единое целое.

Как вам работалось с коллегами-актерами?

Одна из самых больших ценностей на съемках «Амнезии» – это потрясающе подобранный актерский состав. Чувствовалось, что там собраны очень талантливые, мыслящие, преданные своему делу актеры, которые каждый день были готовы пройти несколько лишних миль. Иногда на съемках телесериалов люди просто получают зарплату, или они просто ленятся и лишь вполсилы делают то, зачем их позвали, но на съемках этого сериала все были заинтересованы в высоком качестве материала и прилагали все усилия, чтобы каждый день сделать его еще лучше. Каждый в этой съемочной группе вкладывал всю душу в историю, которую мы рассказываем, больше думает о ней, чем о себе. Но Одед сделал кое-что еще: он собрал актеров со здоровым эго, а также немного более самоотверженных, и все были счастливы посвятить себя истории, забыв о личных интересах.

Опишите самую любимую сцену из всех, в которых вы снимались до сих пор...

Мы сейчас только на середине съемок, поэтому, когда закончим, у меня может появиться самая любимая сцена. Но пока их было несколько. Там было много красивых сцен, которые были сняты так, как Одед и наш оператор Надев [Хексельман] задумали, но есть одна совершенно особенная. В ней заняты мы с Карой Теоболд, которая играет мою жену Элис. Я только что изменил ей и вернулся домой, забираюсь в постель, и она что-то чувствует, как и все партнеры в таких ситуациях; они просто знают. Мы лежим, повернувшись спиной друг к другу, и ведем тихий разговор, с которого фактически начинается наш разрыв. Я опутан своей виной, и она начинает понимать, что возвращение Эмили словно вынуло карту из основания ее карточного домика, и все вот-вот рухнет.

Источник: The Hollywood Reporter

Мы в соцсетях